Мы едим, чтобы жить.
Раньше у европейцев была проблема с пищей телесной.
Европейцы подумали, что наркомив и создав комфортабельные условия сосуществования - этим уберут мотив девиатности общества.
Но, но, но... Не так вышло.
Да то что каралось, оно как-бы искоренялось, но продажность оставалась неизменной.
Необходимо признание низменности.
А пытались облагородить.
И что ?
Проблематика русского бунта.
Все буржуазные революции инициировались сверху, т.е шло перемешивание сливок.
И все обходилось лишь кровопролитием низов.
В России вышние эшелоны были просто вышвырнуты. Да некто стал как смузи, но и они были искоренены.
Пришли 90-е, думали, что только бы хотя-бы накормить духовно.
Только раздать Евангелия и всё !!!
Вот, вот, вот она просвящённость !
И что же ?
Стихийная юродчивость, обжорство и самозванство.
Порой откровенное сумасбродство.
Нет управы на вольнодумцев.
Комментарий автора: Комфортабельность не облагородила.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
